Дедушка…

Дедушки…

У меня был дедушка. Один. Хотя у большинства моих подруг было два… У меня был только один — но зато какой!

Скажите — у кого из вас дедушка пек вам яблочные пироги, печенюшки и варил ленивые вареники — я до сих пор не могу без них жить — и я приучила к ним свою дочь, и она может готовить их в 7 лет сама, только просит помощи забросить в кипящую воду свои изделия…

Так вот — мой дедушка — уникальный человек.  Конечно, скажете вы — каждый дедушка  — да что там дедушка — человек! уникален по-своему. Но мой дедушка уникален тем, что он всю жизнь прожил в тени своей жены, выдающегося деятеля искусств, и при этом был полностью счастлив, помогая своим детям присматривать за их детьми, ведя бабушкину деловую переписку, готовя еду, и вообще будучи готовым по первому свистку — буквально — прибежать и послужить всем чем нужно… Да по поводу свистка — бабушка на закате жизни стала инвалидом. и чтобы она не напрягалась и не звала его из спальни, дедушка добыл ей свисток — пластмассовый в виде самолетика — такой вот обычный громкий свисток… и появлялся на ее свист… безотлагательно!

Он был очень милым человеком. Я не могу вспомнить ни разу, чтобы он кого-то обидел… Когда я бывала дома у него и у бабушки, я очень любила тайком лазать по ящикам стола. О! эти сокровищницы! сколько всего я могла там найти! начиная от большой лупы, в которую я рассматривала древесину крышки стола до медали со звездой… от перочинного ножа до старых уже остановившихся наручных часов на кожаном ремешке с позолоченными цифрами….

Дедушка конечно знал что я лазаю по ящикам. Но я почему-то боялась спрашивать у него — можно мне покопаться там, когда он видит — чтобы спросить что там и для чего это, теперь мне кажется что он был мог разрешить….. а тогда мне так не казалось..

Дедушка был заядлым фото-любителем — это сейчас легко быть фотолюбителем — для этого нужно только лишь купить  цифровой фотоаппарат и печатать на принтере снимки — или даже заказывать распечатку в ближайшем фото-ларьке.
А тогда все было по-другому — дедушка печатал сам фотографии в темной ванной — у него были разнообразные ванночки, красная лампа и все остальное необходимое для этого….

и конечно у него дома было море фотографий — отдельный большой альбом у него был посвящен внучкам. он так и назывался — альбом внучек. В нем были фотографии всех — на тот момент -его 5 внучек:  с рождения до того настоящего момента — и он все продолжал и продолжал снимать…

было много видов Крыма. много фотографий отдельных растений — наверное у меня это от него — недавно когда была в Египте сделала около 200 фотографий только растений которыми была украшена территория нашего отеля….

Дедушка бегал по утрам  — вплоть до 78 лет, выходил в парк рано рано, делал пробежку, упражнения  — сейчас когда я пишу об этом — я может быть впервые понимаю каким человеком он был — недавно увлеклась соционическими типами и теперь мучаю всех своих приятелей, пытаясь разгадать их тестируя заочно…. Так вот дедушка мой был настоящий Достоевский, в смысле — гуманист….. Он был как раз тем человеком, которого легко можно было  «использовать», он был за развитие человечества, с детства учил меня с детства английскому и стенографии, любил природу, журнал «Наука и жизнь», очень заботился о собственном здоровье, изготавливал «живую и мертвую воду», и как мог смягчал бабушкину целеустремленную натуру с ее удивительно твердым  характером и потрясающей трудоспособностью — дополняя ее своей бесконечной мягкостью…

Правда одно огорчало меня в детстве — как-то они не очень дружили с моим папой. Папа был для них как будто дивная тропическая птица для суровых викингов… Он был — все «слишком». Too much — как сказали бы американцы. Хотя американец бы из папы получился бы неплохой… Слишком громкий, слишком энергичный, его планы были слишком далеко идущими, его стремление разрушить все старое и построить все новое раздражало окружающих…

Хорошо, думаю я, что дедушка не дожил до того, когда мои родители развелись… Ему было бы так плохо от этого, он не смог бы этого понять — это не вписывалось ни в какие гуманистические рамки и он не смог бы ничего с этим поделать…

Он умер через три года после того как умерла бабушка… Рядом с ней и вокруг нее разворачивалась его жизнь последние 5 десятков лет… они были удивительная пара — в чем-то даже идеальная… Я никогда не видела, чтобы они конфликтовали… Или может быть они просто были достаточно мудрыми чтобы не конфликтовать при внуках… Или они действительно не ссорились… Когда живешь вместе больше 40 лет…

Да, они потрясающим образом дополняли друг друга… Я свое детство помню в их квартире — сначала она была «наша» — квартира в кооперативном доме на 1 этаже — тетя Мура завещала ее моей маме… Потом папа произвел «волшебство», использовав свой дар предпринимателя — и бабушка и дедушка с центральной шумной улицы с 4 этажа сталинского дома с высокими лестничными пролетами, по которым им  невозможно было спуститься и на который невозможно было подняться  —  переехали на 1 этаж в дом рядом с парком и рекой… Рядом с рощей — как называл ее дедушка  — может быть это и была роща — я только недавно узнала что роща — это то что посадили специально… специально для них, чтобы последние 15 лет своей жизни они могли провести в тихом спокойном месте…

До сих пор помню вкус мертвой и живой воды… и парусиновые контейнеры с электродами…. а еще помню привлекательные для меня стеклянные палочки, которыми дедушка наносил мазь на бабушкину трофическую язву, которая стала позднее причиной гангрены и в итоге — ампутации ее ноги….Как долго и терпеливо дедушка лечил ее — всеми доступными средствами…

Такие люди, каким был дедушка, могут раздражать тех, кто имеет вкус к жизни, тех, кто не может не бороться, не побеждать, не умеет жить без амбиций — иногда над такими смеются более сильные люди…. которые думают что нужно быть значимым и ярким… Но дедушка был такой… умиротворенный, миротворец, что ли… что иногда мне хочется думать, что только поэтому Бог будет милостив к нему там…там, где может быть он сейчас играет в шахматы или отгадывает кроссворд с фрагментами… или в крайнем случае пишет под диктовку… чью?..

Реклама

Что ж… настало время для следующего рассказа… Незнакомка или Аленушка

"Аленушка" Васнецов
Незнакомка или Аленушка

Она гордо шла по главной улице города, уже привычно ощущая себя состоявшимся взрослым человеком. У нее было образование, профессия. Она работала хормейстером и сегодня получила очередную зарплату.
Ей двадцать один год и она красавица. Тип "Софи Лорен" в молодости. Нет, конечно, фигура у нее была не в форме "гитары". У русских девушек такое редко. Но она была яркая и стройная с загадочным взглядом зеленых глаз, в которых всегда читалось превосходство.

"Незнакомка" Крамской

Единственное что ей в себе не нравилось — это ее имя. Ну кто же называет брюнетку с зелеными глазами Аленушкой? Но папа всегда хотел, чтобы у него была Аленушка. А старшую дочь мама назвала Тамарой. Хотя Тамарой, царицей Тамарой, нужно было назвать именно ее, Аленушку. Эх, нет в жизни совершенства.

Итак, у нее была сестра Тамара — старше ее на двадцать лет — она-то как раз закончила консерваторию и преподавала в музучилище, и брат, ее любимый Мишка, который давно работает кардиологом в Харькове. Вот его больше всего не хватало. Он понимал Аленушку, был самым благодарным слушателем ее пения, и всегда поддерживал, хотя и подшучивал над ней. Но подшучивал всегда по-доброму. Вообще, он самый добрый. Конечно, если не считать тетю Муру. Конечно, тетю завали не Мура, а Мария, но все называли ее Мура. Папина младшая сестра была просто «сверх-доброй». К ней Аленушка тоже могла прийти с любой проблемой, и была уверена, что Мура поможет и ничего не скажет родителям. Как уже бывало не раз.

— Жаль, что они не дали мне поступить в консу. Я так люблю петь.
У нее определенно был дар. Она могла бы стать отличной оперной певицей
— Алена, мы вложили все силы и средства в старших детей, в их высшее образование. Тебе нужно быть довольной уже тем, что ты профессиональный музыкант. Все что от тебя требуется — это достойнно выйти замуж.

Достойно — это значит за кого-то из маминого круга. Из круга музыкальных деятелей. Недавно из Риги приезжал один кандидат. Надо же — собрался и приехал. Хотя ехал-то он не к ней, а к маме. К маме было просто нескончаемое паломничество музыкантов. В ее видавшей виды гостиной собирались не только ее дети и друзья, но и лауреаты столичных музыкальных конкурсов. Так вот о кандидате. Он — скрипач. Интеллигент — безусловно. Еще и целеустремленный, как Паганини. Редкое сочетание. Плюс ко всему — латыш, хотя учился, как положено, в Ленинграде. Нет, скрипач — это не есть хорошо. Думала она. У них на пальцах мозоли. Интересно, от скрипки на подбородке спустя годы останется нарост? Бррр — поежилась она, представив, как эти шершавые бледные пальцы касаются ее нежной кожи.

Вдруг сквозь ее мысли прорвался голос:
— Девушка! Девушка! Ну подождите же!
 Она обернулась — ее догонял невысокий вихрастый блондин с широкой улыбкой и горящими глазами.
— Фуф, насилу вас догнал.
— Может, напрасно старались? — спросила она, глядя прямо в его глаза. Какие синие! И нахальные. Перестала улыбаться, запрокинула голову и сверху вниз посмотрела на него, — Слушаю вас, молодой человек.
Блондин начал что-то плести про то, что у него срочное важное дело, и ему обязательно нужен рубчик! А… понятно. Бедность не порок. Хоть бы историю правдоподобнее придумал. Она сразу его узнала. В голове возникла картинка — она с одноклассницами под ручку идет по школьному коридору и исподтишка поглядывает на него. А этот "укороченный Есенин" сидит с пацанами на подоконнике и не обращает на них, малолеток, никакого внимания. Популярный был персонаж. То и дело разные девчонки хвастались, что гуляли с ним. Но их было подозрительно много. Хотя, она не раз представляла, как здорово было бы, например, потанцевать с ним на каком-нибудь "взрослом" вечере в яхт-клубе… Все бы просто упали — какая красивая пара!

Он видимо тоже ее узнал. Стал путаться называя ее то на ты, то на вы.
— Постой, ведь я тебя знаю, …Вы ведь помните Серого?
— Нну?
— А Толика с Водопроводной?
— И что же?
— Послушайте, нам обязательно, обязательно нужно с вами сейчас туда пойти. Нас ждут.
— Нас?
— Да, нас. Мы посидим это наша старая компания, ты многих узнаешь. Поболтаем, раздавим бутылочку чернил!..
— Ну что ж…
— Да идем же!
У нее, кстати, не было никаких таких особенных планов. Почему бы не пойти с этим красавчиком? По крайней мере он-то хоть не скрипач.

Он как раз стоял в телефонной будке и набирал номер, когда она гордо прошагала мимо. Взглянул на нее, и не смог отвести глаз. На том конце ответили, но он бросил трубку на рычаг таксофона и решительно направился за ней.
Она благосклонно выслушала его, не скрывая насмешки.
Тем же вечером они были вместе дома у Толика. Она отдыхала, изучая присутствующих. А он каламбурил и выпендривался. Через полтора часа он вышел с Толиком, чтобы купить еще бутылку. Уже стемнело. Погода была ясная. Он запрокинул голову, посмотрел на звезды и уверенно сказал:
— Мы поженимся и у нас будет шесть детей.
— Ага, двадцать шесть, — ухмыльнулся Толик. Толик завидовал Блондину. Во всем: что ему просто с девочками, что за карточным столом у него всегда пруха, что ему легко живется, несмотря на то, что проблем не меньше, чем у всех.
— Не веришь? — азартно вскинулся Блондин.

Чтобы отпраздновать начало совместной жизни, они решили поехать на море. Это сейчас мы в очередной отпуск выбираем, на какое море нам поехать — на Красное, на Средиземное, на Мертвое… А тогда для всех было одно Море с большой буквы. Черное. И самым манящим городом Крыма была Ялта. Наши влюбленные конечно же туда и отправились. Не успели они сойти с троллейбуса, как встретили — кого бы вы думали — родителей Аленушки. Те тоже обожали Ялту, но Он им совсем не понравился. Подозрительный тип. Аленушкин папа — заядлый фотолюбитель — на всякий случай решил сделать снимок этой парочки. Если дочь пропадет — можно будет в милиции показать…
Но молодых людей ничего не смущало. Попрощавшись с родителями и пожелав им хорошего отдыха, а себе — больше с ними не сталкиваться, они гуляли вдвоем по Набережной и мечтали о том, как будет прекрасно приезжать сюда постоянно… Слушать шум прибоя и крики чаек, смотреть ночью на огоньки судов, стоящих на рейде и на глаз маяка…
Приезжать и каждый год отмечать изменения в их семье — подросших детей, еще детей, его новые успехи в делах, победы ее коллектива на хоровых конкурсах… Они даже придумали, что обязательно назовут детей именами друг друга. И когда те подрастут, будут рассказывать им, как они встретились…

* * *
А как вам кажется, так бывает? Встретились практически впервые и вдруг внутри такая уверенность, что вы проживете вместе много лет. Давайте сделаем ставки?
Ха, мне-то легче, я знаю, чем дело кончилось. Более того, это я решила, чем это кончилось.

Но давайте отвлечемся немного от этой парочки. Они, кстати, непростые люди. Мало того, что она талантливая девушка, она еще и весьма благородного происхождения. А этот парень — он тоже не так-то прост, как кажется. У него душа нараспашку и он открыт обо всех своих намерениях даже с теми, кого друзьями не назовешь. И не боится зависти ни белой, ни черной. Почему? Может быть, потому что он так уверен в своей счастливой звезде? Он тоже дворянский потомок. И если бы не дошло до революции, а эти двое появились бы на свет, то вполне возможно, что родители сосватали бы их и они составили бы друг другу прекрасную партию не только по собственному мнению, но в глазах света. А в этом маленьком южном городе в семидесятые годы двадцатого века, они, возможно, были единственными в буквальном смысле благородными людьми, которым судьба позволила связаться с людьми своего круга, точнее круга своих предков. Куда там латвийскому скрипачу!

Может быть их потянуло друг к другу, потому что что-то внутри подсказало — это человек сделан со мной из одного теста. Мы друг друга стоим. Что-то в нем есть, большее, чем просто азарт, в нем какое-то удивительное жизнелюбие. Что-то в ней есть, большее, чем красота, какое-то врожденное благородство.

Кстати, вы уже сделали ставки? А то я собираюсь подводить итог. Хотя они поняли, что будут вместе практически в день своей встречи, у них было еще много-много лет, чтобы получше познакомиться друг с другом, чтобы еще больше любить и ценить друг друга. Но — знаете — они не воспользовались этой возможностью.

Он был занят тем, что жил полной жизнью и не сумел разглядеть за ее красотой и тонко чувствующей натурой ничего более того, что он увидел тогда из телефонной будки. Ни потребность в настоящем творчестве, ни жажду развития, ни нужду в том, чтобы верили, что она способна на что-то особенное, действительно верили, не так, как ее родители…

А она — словно не успевая опомниться от каждого следующего ребенка, не нашла в себе сначала сил, а потом и желания заглянуть в него поглубже. Еще глубже — туда, за агрессивный азарт во всем — от преферанса до деловых проектов, туда, где притаился мальчик, который получил всю на свете любовь от мамы, и которому неоткуда было узнать, что значит муж и отец…

Сегодня вы можете зайти в на сайт любого интернет-магазина и увидеть массу книг о развитии личности и взаимоотношений. А еще о том, как понять себя, как воспитывать детей, как помириться с родителями… Сорок лет назад таких книг не было. И интернет-магазинов, кстати, тоже не было.

Это очень важно — распознать свои нужды, научиться различать — чего мне хочется, а в чем я нуждаюсь, что мне приятно, а без чего у меня не будет счастья. А как насчет того, чтобы постараться понять и принять важнейшие потребности человека рядом?
Тот, кому удается разобраться в этом, вознаграждается звенящей ясностью — кажется, что до сих пор смотрел на самого себя словно в мутную воду, а на своего спутника — просто как ежик в тумане на лошадь.

Но не все согласны читать такие книги, а еще меньше тех, кто готов поработать над собой… Поработать не в рамках корпоративного тренинга продаж и не в совместном выезде коллектива с целью обеспечения "тимбилдинга"…

Поэтому рядом с некоторыми из нас даже по прошествии многих лет брака по-прежнему живут незнакомки. А на тебя самого каждый день внимательными глазами из зеркала смотрит незнакомец.

Москва
ноябрь 2007
 

рассказ….. Всюду жизнь…

 "Всюду жизнь" Ярошенко *

ВСЮДУ ЖИЗНЬ…

Пневмония — это очень серьезно — первое, что говорят мне, когда я бурлящим басом отвечаю, что у меня воспаление легких. Они звонят мне от страха и с тайной радостью, что это не у них воспаление легких, а ведь могло бы быть у них, раз есть у меня.

Это второй раз в жизни я болею пневмонией. В первый раз она принесла мне только хорошее — я проболела всю первую четверть пятого класса, а потом мама договорилась, что в музыкальной школе у меня будет академ-отпуск. То есть целый год я не буду ходить в музыкалку! Не буду проезжать восемь остановок на троллейбусе и три квартала пешком! Не буду делать домашние задания — разучивать некрасивую музыку. А там может быть они подзабудут и я вообще не вернусь "за инструмент".
 
Инструмент у нас был красивый — это была единственная лакированая мебель в нашем доме. Он был вишнево-шоколадного цвета — как конфета пьяная вишня в шоколаде, если бы она была леденцовая. Он был очень звонкий. Совсем не такой, как в музыкалке — там были мутные инструменты поносного цвета с тугими клавишами, на них можно было играть только некрасивую музыку. На нашем инструменте мама по вечерам играла папе красивую музыку. Она садилась на круглый стульчик, скрутив его пониже, под себя, а папа ложился на Веркину кровать — на Веркину, потому что я спала на втором этаже: папа придумал такую стальную раму, которая превратила две наши кровати в одну двухэтажную. Он лежал и слушал, а я садилась рядом. Это была волшебная музыка, под которую хотелось плакать и смеяться одновременно. Я мечтала, что вырасту и стану красивая как мама и буду играть такую же красивую музыку, а некрасивую — ни за что не буду играть. Никогда. Она играла "вещь" за "вещью", это были удивительные мелодии из старых французских фильмов. Это сейчас эти фильмы старые и я остервенело ищу их в магазинах и делаю стойку как спаниель, учуявший дичь, когда замечаю знакомое название на полке. Хотя, чем это мне поможет — у меня нет инструмента… Мы даже решили к нашему старенькому домику пристроить еще одну комнату, чтобы было куда поставить пианино. Я в предвкушении. Уже целый год. Пневмония располагает к размышлениям. Почему у меня до сих пор нет инструмента?

Моя бабушка умерла от пневмонии. Моя любимая бабушка, папина мама. Сейчас бы сказали, что она была еще молодая. Интересно, что любимая бабушка моей дочки Маши — тоже папина мама, то есть мама моего мужа. Она уже может уходить на пенсию, но все еще работает и выглядит как европейская аристократка — страшно благородно. Не подкрашивает седину. Я бывала с бабушкой почти каждую неделю. А Маша, к сожаленью, видится со своей бабушкой только пару раз в году, когда мы приезжаем в отпуск на юг.

Баба Катя умерла в больнице. Когда она умерла, мы пришли туда вместе с папой и мамой. Был конец лета… Мне четыре с половиной. Я бегаю по коридору и громко стучу ногами об пол. На подоконнике в палате — желтая эмалированная миска. В ней лежат скибки арбуза. Мне хочется его съесть. Папа и мама тихо разговаривают с врачом. "Я хочу арбуз", — говорю я. Папа косит на меня глаза. "Я хочу арбуз!" говорю я громче. Они не реагируют. "АРБУЗ!" Кричу я. Мама вздрагивает, присаживается на корточки и говорит мне. "Бабушка умерла, а тебе нужен арбуз! Прекрати." Я не понимаю, какая связь между бабушкой и арбузом. Это же мы принесли этот арбуз. Это же наш арбуз, почему его нельзя?

Когда меня оставляли бабушке Кате, она все делала прекрасно. Я гуляла во дворе. Это был старый двор с домами, где квартиры смотрят дверями наружу. Без подъездов. Я бегала с детьми по двору, а она садилась у двери в квартиру на табуреточке, а на другую табуреточку ставила тарелку. В ней был детский творожок, залитый молоком. Такой остров в море. А еще это могло быть картофельное пюре, которое подобным островом стояло в море куриного бульона. И я бегала, бегала, потом подбегала к бабушке, и она кормила меня с ложечки этим прекрасным творогом, я съедала ложечку и снова отбегала к детворе. Потом опять подбегала… Когда я оставалась у бабушки, я бегала во дворе целый день.

По-моему, самое ужасное в пневмонии это кашель. При каждом вдохе, выдох вырывается вместе с хриплым лаем. Теперь у нас есть собака, думаю я. Слава богу, настоящая собака нам не грозит — у мужа аллергия. На собак он кашляет также, как я на него сейчас. Если бы не кашель, можно было бы жить…

Засыпаю под утро сидя, прислонившись к стене, соорудив трон из трех подушек. Если тело принимает положение под тупым углом — из недр легких начинается какое-то пузырение, как будто готовится к извержению маленький вулкан. Какие чудесные сны навевает пневмония… Как только я первый раз окунаюсь в сон, мне снится мелодия, я хватаю близлежащий мобильник и напеваю ее на диктофон, чтобы не забыть — на ночь посмотрела фильм, в котором главный герой композитор во сне пишет свое лучшее произведение.

Рано утром прибегает дочка. "Мама! Я хочу смотреть мультик! Пожалуйста, включи!" "Маша, маме плохо. Я сплю", — говорю я пока еще сквозь сон, цепляясь за грезы. Только бы окончательно не проснуться. Только бы не проснуться. Раскалывается голова. Мне просто жизненно необходим этот сон. Там только-только начинают развиваться замечательные события… "Ну-у, я хочу смотреть мультик!" …Напрасно. Никакой надежды.

После обеда вспоминаю, что у меня была мелодия. В голове ни одного намека на то, какая она может быть. Прослушиваю ночную запись. Ничего гениального. Похожа сразу на все песни, которые я слышала в последнее время…

Зову дочку, ставлю новый диск Земфиры на свою любимую песню, беру ее за руку, мы вместе закрываем глаза и слушаем музыку. Рок с симфоническим оркестром — обожаю.

  — Это хип-хоп? — спрашивает она…
Я: Нет, это рок.
Она радостно: Братц тоже поют рок!
Земфира: …Мы разбиваемся…

Москва
01.11.2007

Картину "Всюду жизнь" я помню из вставки в учебник русского языка или скорее литературы — художник Ярошенко — этого я конечно не помнила… Но эта картина отпечаталась в моей памяти крепко-накрепко….